Хотя понятия ландшафт и колорит не являются синонимичными, в каких-то аспектах они стыкуются и даже буквально.

Дело в том, что та «креативная» архитектура - вертикальная по вектору, - чье активное вторжение в историческую ткань российских городов происходит в XXI веке, несет с собой определенный цвет, как правило, из «холодной» части спектра, что для северных широт и для С-Петербурга в частности является депрессирующим фактором. Но есть и более отвлеченные аллюзии в понятии ландшафтный колорит. Действия колорита на психику исследовалось достаточно широко, и депрессирующие тенденции в реципиентном контексте установлены. Аналогичное воздействие по своему эффекту свойственно и ландшафту.

Всякий населенный пункт, исторически разросшийся до масштабов градостроительного прецедента, в процессе своей архитектурно-планировочной эволюции с различной степенью рефлектирования подчинялся логике существующего ландшафта. Так же с ландшафтом, с его «вертикальной интенсивностью» психология увязывает природу этнического темперамента: народы севера, чье восприятие генетически «заточено» на горизонталь, характеризует эмоциональная умеренность, а народы горных государств характеризует повышенный эмоциональный тонус. Любые высотные контрасты для психики человека противоестественны, но географические реалии внесли адаптирующие коррективы в этническую ментальность, таким образом, появились и ментальные различия в восприятии: если для жителя гор стометровая вертикаль - обстоятельство, которое надлежит принять как данность, то для северного жителя это стресс. Для человека «равнинного типа» вертикаль всегда являлась маркированным элементом ландшафта, ориентиром, инициирующим внимание и действие. Эта закономерность широко использовалась на протяжении всей истории градостроительства, и по высотным координатам архитектурного объекта всегда можно было определить его социально-структурную значимость. Соответственно, наличие нескольких равных по значению элементов приводит уже к приоритетной дезориентации, а про такое пространство можно сказать, что оно в градостроительном смысле не организовано. Такая формулировка при всей определенности все же нивелирует проблематику деструктивного воздействия на социум, поскольку оценка не затрагивает вопросов генерации психо-эмоционального фона и последующих ментальных метаморфоз.

В качестве вероятного контрдовода можно привести ряд удачных исторических примеров, в которых архитектурная доминанта, возведенная как контрапункт существующей и с декором иной исторической эпохи, но образующая вкупе если не ансамбль, то квази-систему позитивного толка.
Такие архитектурно-пространственные узлы, претендующие на роль господствующих вертикалей, являются, как правило, функциональными, художественными и ландшафтными акцентами. Вертикальные объемы разной типологии и значимости, их чередование конструируют композиционный каркас городского пространства, усиливая образное видение среды и производя ценностную маркировку окружения.